В этом году, 22 июля, исполнилось 5 лет, как отошёл в вечность приснопамятный митрополит Евлогий. А 11 ноября исполнится 35 лет с того дня, как он был поставлен епископом на Владимирскую кафедру. В биографии митрополита есть одна знаменательная страница: его паломничество в 1969 году на Святую Гору Афон и встреча с нашим земляком, кольчугинцем, иеромонахом Досифеем (Сорочёнковым). Тогда никто не мог даже предположить, что один из них станет Митрополитом Владимирским и Суздальским, а другой – архимандритом, известным старцем Псково-Печерского монастыря.
О неисповедимых путях Господних рассказывает православный журналист Валерий Дворников, основываясь на личных воспоминаниях владыки Евлогия.

В то время, когда 32-летний иеромонах Евлогий (Смирнов) совершал паломничество на Святую Гору Афон, там подвизался наш земляк, кольчугинец иеромонах Досифей (Сорочёнков). И на Афоне произошла встреча двух известных в Русской Православной Церкви людей, монахов, подвижников, как их принято называть – воинов Небесного Царя. Тогда они оба были в сане иеромонаха, затем один стал Митрополитом Владимирским и Суздальским, другой – архимандритом, известным старцем Псково-Печерского монастыря, современником, соработником и сотаинником всероссийского старца, архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Однако, прежде чем рассказать об этой странице жизни владыки Евлогия, составленной по его личным воспоминаниям, следует вспомнить, кто же такой архимандрит Досифей.

Кольчугинец на Афоне

Батюшка Досифей, как уже было сказано выше, наш земляк, его память чтут многие православные кольчугинцы, живы еще люди, кто его помнит… Он единственный из нашего края, кто 16 лет подвизался на Афоне.
Архимандрит Досифей (в миру Константин Сергеевич Сорочёнков) родился 26 сентября 1928 года в селе Большие Лучинцы Юрьев-Польского района. В 1930 году семья Сорочёнковых переехала в город Кольчугино, где Константин окончил начальную школу и в 1943 году начал свою трудовую деятельность учеником электрика. Ему приходилось лазить по столбам, ремонтируя линии электропередач. На этой работе он застудил ноги и всю оставшуюся жизнь страдал болезнью ног. По названной причине его не взяли на службу в армию. Затем он работал на заводе по обработке цветных металлов прессовщиком в цехе №2. В его личном деле (60-е годы 20 века) записано: «Иеродиакон Досифей (Сороченков Константин Сергеевич) имеет стаж работы на производствах 14 лет и пять месяцев, из которых 8 лет и 2 месяца он был прессовщиком на Кольчугинском заводе №7».
В 1957 году он взял расчёт по собственному желанию. О его работе на предприятии известно мало. Константин  жизнь вёл скромную. Когда заканчивалась трудовая неделя, в субботу вечером он уходил пешком в действовавший Введенский храм села Флорищи. И возвращался к началу рабочей смены. Веру свою он не выставлял напоказ, но и не скрывал, многие об этом знали, и, естественно, в то время это было сложно — жить в атеистическом окружении. Внешние скорби помогали Константину в укреплении веры во Христа. 6 июля 1957 года Константин был принят в братство Псково-Печерского монастыря. Все отговаривали его от этого решения, а начальство предприятия даже пригрозило. Но молодой человек был твёрд и ответил: «Я совершеннолетний, и сам буду решать, как мне жить!»
4 марта 1958 года Константин  был пострижен в монашество с именем Досифей в честь преподобного Досифея Палестинского, а на следующий день рукоположен в  иеродиакона. В этом сане он продолжал своё служение вплоть до отправки на Святую Гору Афон в 1966 году. Группа, предназначенная для служения в Свято-Пантелеимоновом русском монастыре, была собрана (для подготовки) в Троице-Сергиевой Лавре. Здесь епископом Дмитровским Владимиром  иеродиакон Досифей был рукоположен во иеромонаха. По приезде на Афон отец Досифей исполнял послушание уставщика более 15 лет.
Один из храмов обители — собор в честь Покрова Божией Матери (1851 г.) хотели закрыть, потому что служить в нём было некому. Тогда иеромонах Досифей согласился служить в нём один: за священника, за диакона, за уставщика, за клирос. И служил там много лет, тем самым сохранив эту жемчужину Афона для потомков. Покровский собор был капитально отреставрирован только буквально 10 лет тому назад.

Собор Покрова Божией Матери в обители Святого Пантелеимона, Афон, современный вид

В бурные десятилетия XX века Русский Афон вообще едва не погиб, едва не исчез с карты Святой Горы, и только преемственность старчества и духовные традиции сохранили его. В этом есть заслуга и почившего нашего земляка. Архимандрит Досифей был олицетворением ангельской простоты и терпения. Когда у него однажды спросили, в каких он был других монастырях Афона, думая, что во всех, а он ответил: «Ни в каких я не был, потому что все 16 лет утром и вечером был на клиросе, и никуда мне было не отойти».
В Покровском храме обители отец Досифей со своими единомышленниками сохранил Богослужение на славянском языке, когда в других храмах служили только по-гречески. В 1982 году по состоянию здоровья иеромонах Досифей вернулся в Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь.

Старцы: архимандрит Досифей — второй слева, крайний справа — архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Братия, сотрудники монастыря, паломники очень любили отца Досифея: буквально на ходу он умел сказать нужные слова, часто за шутливостью скрывая свою прозорливость. До последнего дня батюшка Досифей, превозмогая сильную боль в ногах, выходил за несколько часов на службу в Михайловский храм, являя всем пример невероятной любви к молитве и богослужению. В обители батюшка подвизался до своей кончины 5 августа 1998 года в праздник Почаевской иконы Божией Матери. Погребен архимандрит Досифей в Богом зданных пещерах монастыря недалеко от храма Воскресения Словущего.
После возвращения в Россию отец Досифей несколько раз был в Кольчугине, навещал своих родственников, друга, пешком ходил по просеке через лес во Флорищи на богослужения. Сохранилось несколько писем архимандрита Досифея с Афона, написанных в 60-е годы его другу Г.Е. Галкину. Его сын М.Г. Галкин любезно предоставил нам эти письма для ознакомления. В одном из них мы прочитали о сильном пожаре в русском Пантелеимоновом монастыре на Афоне. О пожаре, о чудесных явлениях, с ним связанных, мы прочитали также и в воспоминаниях владыки Евлогия, с которыми и знакомим наших читателей.

Из воспоминаний митрополита Евлогия

С 3 по 30 августа 1969 года иеромонах Евлогий с группой русских паломников, которую возглавлял архиепископ Леонтий, был на Афоне.

1 фото: Иеромонах Евлогий, 1969 г. 

2 фото: Трудно узнать в наезднике справа иеромонаха Евлогия (Смирнова), будущего митрополита

19 августа, в праздник Преображения Господня, ночью, когда все спали, за стеной монастыря возник пожар. Горел лес, и так, что пламя достигало неба. Головешки горящие летели на крыши монастыря как находящегося внизу, под горой. Когда иеромонаха Евлогия разбудили, в окно кельи он увидел не ночь, как обычно, а почти день от зарева наверху. По коридору уже кто-то бегал с пожарным рукавом. Все быстро спустились с этажей своих корпусов вниз на монастырскую площадку. Сюда же сошлись и старцы обители – их было шесть человек. Стояли и крестились. Все подумали сразу о молебне. Иеромонаху Евлогию благословили служить. Открыв Царские врата, стали творить эту спасающую молитву. Стояли на коленях. Старцы говорили, что на этот раз монастырь может сгореть основательно. Владыка пишет: «Пока молились, прибежал грек и сообщил, что с моря поднялся ветер, и пламя, идущее на монастырь, приостановилось. Это первое было для нас отрадное чудо. По окончании молебна нам с отцом Досифеем (Сорочёнковым), новым иноком Афона, присланным из Псковского монастыря, благословили пройти с ковчегом святых мощей (главой) великомученика Пантелимона вокруг монастыря, что мы тотчас и сделали».
Митрополит Евлогий вспоминает, что было дальше: «На утро разошёлся разговор по Афону, что, мол, большевики, прибывшие из России, подожгли монастырь, что нас крайне всех испугало. Мы все впятером собрались в моей келье, чтобы нас меньше видели. Но Литургия все-таки состоялась. Служил не архиерей, взявший на себя заботы по спасению монастыря, а два иеромонаха – я и отец Досифей, который впервые причастился за истекший год, – думал уже оставить Афон, но произошло чудо, и он оставил эту мысль и успокоился своим послушанием на нём. А пожар не унимался. Днём пристал к пристани огромный военный корабль. С него сошло свыше ста солдат. Они вступили в неравный бой с огнём, не подпускавшим их ближе чем на 10 метров. На пожар прибыл губернатор Фессалоников. Он посочувствовал нам, обещал продлить визу из-за пожара. Я был так утомлен всем, что ушел в келью и лёг. Но вот стук в дверь, и сам владыка Леонтий пробудил меня от крепкого сна, показывая на окно, за которым сплошным потоком лил дождь, и все смешалось – дым, влага. Для меня это было не продолжение сна, но явь Божиего чуда. На площади вновь собрались все старцы, паломники и солдаты. Я впервые увидел, как солдаты-греки подходили под благословение к владыке (русскому архиепископу Леонтию. — Прим. В.Д.). Монастырь напоил их чаем, и корабль отплыл. Мы же все поспешили в Покровский храм и прочли акафист «Неопалимой Купине». Нашей радости не было конца. Нас поражало, что во всей округе не было дождя, он шёл только возле нашего монастыря. «Гедеоново руно»*, да и только. Тотчас же услышали и другое: «Русские вымолили дождь, которого на святой Горе не было уже пять месяцев».

Русский Пантелеимонов монастырь, Афон, современный вид

*В Библии рассказывается, как выпала роса на расстеленную Гедеоном стриженую шерсть (руно), в то время, когда по всей земле было сухо.