Сегодня краевед Валерий Вячеславович Дворников рассказывает о прозорливом старце-исповеднике схииеродиаконе Варнаве (Израиле), который служил в Свято-Введенском храме села Алексина. Автор материала делится с читателями уникальной, недавно обнаруженной фотографией храма до его закрытия и разорения.

Алексино – одно из древнейших поселений нашего края. Оно впервые упоминается в документах начала XIV века как вотчина великих князей московских. В духовной грамоте 1328 года великий князь Иван Данилович Калита завещал «село Алексинское» своему сыну Ивану. Это указывает на то, что к тому времени в селе уже существовала церковь.
ХХ век – тяжёлый период в истории церкви. Храм был закрыт и разорён. Известны два имени священнослужителей алексинской церкви. В 1930 году был арестован и приговорен к трем годам исправительно-трудовых лагерей 60-летний священник соседней Ильинской церкви села Ильинского Николай Иванович Покровский. В официальных документах написано, что его дальнейшая судьба неизвестна. Но в Кольчугине проживают его потомки, которые утверждают, что отец Николай вернулся после заключения в село Ильинское и служил также в селе Алексине. Эта тема ещё ждёт своих исследователей.

Свято-Введенский храм

Больше сохранилось документов о служившем в с. Алексине прозорливом старце-исповеднике схииеродиаконе Варнаве (Израиле), известном своим духовным подвижничеством. О нём и пойдёт рассказ в этой публикации.
Схииеродиакон Варнава (в миру – Иван Фёдорович Зайцев) родился в 1873 году на Смоленщине. Его отец и дед были староверы, мать исповедовала православие. Недолго прожив, она успела воцерковить сына. Родитель был вынужден уехать на заработки в Санкт-Петербург, и мальчик остался с дедом, но продолжал ходить в православный храм. Через некоторое время он уехал к отцу и устроился на работу. Вскоре его забрали в армию, но потом комиссовали из-за плохого зрения. Размыслив как поступить дальше, Зайцев поехал на Святую Гору Афон. Был усердным молитвенником и строгим постником. В 1898 году был принят в Афонский русский Свято-Пантелеимонов монастырь, в 1900 году пострижен в монашество с именем Израиль. Исполнял послушание экклесиарха (это старший пономарь, управляющий общим ходом чтения во время богослужения.) Был усердным молитвенником и строгим постником.
В 1913 году в числе прочих святогорцев отец Израиль был выслан в Россию за участие в еретической смуте «имяславцев», в чём принёс искреннее, глубочайшее покаяние — из семисот обвинённых в ереси человек тогда покаялись только двое. Его направили под духовное руководство иеросхимонаха Алексия (Соловьёва), ныне прославленного в лике святых, в знаменитую Зосимову пустынь близ станции Арсаки (Александровский район), где инок провел около 10 лет до закрытия обители. Исполнял послушание пономаря.
В 1923–1926 годах он насельник Боголюбской киновии при Троице-Сергиевой Лавре, в 1926–1927 годах — насельник пустыни Святого Параклита Троице-Сергиевой лавры. 6 января 1927 года рукоположен в сан иеродиакона епископом Варфоломеем (Ремовым) в Высоко-Петровском монастыре в Москве. В 1927–1929 годах — насельник Спасо-Вифанского монастыря. С 1929 года — сторож церкви в Юрьев-Польском уезде.
С 1922 по 1936 год отец Израиль был лишён избирательных прав как служитель религиозного культа. С 1931 по 1937 год он служил диаконом и пономарем в Свято-Георгиевском храме села Ярышево Гаврилово-Посадского района Ивановской области, где пользовался большим авторитетом среди прихожан.
Затем отец Израиль переехал в наши края (тогда это был Юрьев-Польский район). До 1944 года он был пономарём в церкви села Алексино, а затем жил на иждивении прихожан в деревне Золотухе (сейчас пос. Золотуха в трех километрах от Алексина).
Больше о жизни старца в нашем районе ничего не известно. Из этих церковных данных видно, что Введенский храм в Алексине был закрыт в 1944 году. Затем отец Израиль нигде не служил, а находился до 1949 года на иждивении верующих людей в Золотухе.
В 1949 году его принимают в открывшуюся в конце войны Троице-Сергиеву лавру. В 1952 году наместником архимандритом Иоанном (Разумовым) иеродиакон Израиль был пострижен в схиму с именем Варнава. К тому времени батюшка уже плохо видел, и на службы его водили. В последний год жизни он находился уже только в своей келии, где его причащали каждую субботу. Скончался старец схииеродиакон Варнава (Зайцев) 3 апреля 1962 года в больнице Лавры, в день причащения Святых Христовых Таин. Погребён на Северном городском кладбище Сергиева Посада.
Архимандрит Тихон (Агриков) вспоминал о нем:

«В своей жизни я не встречал более такой кротости и смирения, как в этом монахе. Наверное, лет пять он прожил в лаврской больнице. Когда ему замечали, что вот его Господь всё не берёт к Себе, то он кротко, полушутливым тоном говорил: «Да куда еще меня забирать-то, ведь грязный поросёнок, всех там перемараю собою-то, да и места-то, видно, еще никак мне там не подыщут подходящего». По своему глубокому смирению старец не дерзал принимать на себя священнический сан и оставался иеродиаконом. Предпочитал предстать пред Богом в звании служителя — диакона, не более того.
Почти 90-летний старец-схимник, проживший много лет на Афоне, претерпевший немалую борьбу с духами злобы поднебесной и теперь в Лавре преподобного Сергия совершающий великий подвиг молитвы за весь мир, так смиренно, просто, по-детски говорил о себе.
В своей жизни я не встречал более такой кротости и смирения, как в этом монахе. Он жил от меня совсем недалеко. Его маленькая келейка была похожа на конуру. Одно окошко на запад впускало немного света. В переднем углу келии мягко и тихо горит лампада пред ликом Богоматери. Казалось, что обитатель этого маленького уголка совсем не живёт земными интересами, а целиком воспарил к горним далям и там витает душой.
Старец был крупного телосложения. В молодости, видно, был настоящим великаном, имел большую телесную силу. На Святой Горе он работал за пятерых: копал землю, таскал на себе огромные камни, ночами делал не одну тысячу поклонов, чем изумлял своих собратий. Сейчас же согбенный телом старец, тихо проводящий свои последние дни под покровом аввы Сергия.
Он постоянно творил Иисусову молитву, у него было глубокое покаянное чувство и вместе с тем – сознание своего недостоинства. Довольствовался самым малым в жизни, никогда не роптал, не многословил, никого не осуждал. Горячо, всей душой любил и за всё благодарил Бога. К братии относился с любовью и признательностью. При встрече с ним чувствовалось, что от него исходит благодать, согревающая всякую душу.
Схииеродиакон Варнава был настоящим младенцем душой. Он без исследования воспринимал божественное учение. Потому и черпала его душа полной чашей чистую радость и созерцала тайны глубин Божиих, нам, грешным, недоступных. Старец до самой смерти боролся с бесами, не уступал им, гнал их силой Иисусовой молитвы. Какая же сила детской веры жила в этом уже немощном сосуде! Мне, грешному и недостойному иеромонаху, приходилось не один раз исповедовать и причащать старца святых Христовых Таин. О, какая это была поистине детская душа! Какая искренняя, простая…
Когда хоронили старца, все были как-то особенно спокойны и даже радостны. Все знали, что он созрел, окрылился совершенно и, как чистый голубь, вскормленный благодатью, молнией взмыл в небеса».