«Я пришла к вам защищать диссертацию моей жизни. Это будет моя лебединая песня», — так начала свой рассказ героиня очередного интервью нашего проекта «Взгляд из окна» Галина Борисовна Андрианова.
«Защита» была очень долгой и подробной, а тема – раскрыта полностью. Жаль, что формат газетной полосы слишком тесен для воспоминаний человека, чей трудовой стаж – 54 года. И все же попробуем передать самые яркие и эмоциональные моменты этой замечательной «диссертации».

Детство

Галина Борисовна родилась в Кольчугине, в доме, который расположен прямо напротив теперешней «Орбиты», а тогда – первого общежития. В детский садик юную Галю не взяли, потому что у нее было две бабушки. Одна из них жила в деревне Вошня Юрьев-Польского района, и там Галя проводила детство.
— Мы ездили туда на поезде, рано утром выходили в Бавленах и шли пешком. Мне годика четыре было, и я почему-то запомнила огромный шар солнца, который вставал над лесной дорогой… Деревня была большая, а мой дедушка был председателем колхоза, а другой дедушка был тоже руководящим работником, принадлежал к промышленной элите. Вот, оказывается, откуда во мне такая тяга к лидерству! Бабушка, которая жила в деревне, приучила трудиться, доить козочек, работать в огороде, ходить в ночное, любить природу… Я была внедрена в саму жизнь, не какой-то там мажорчик была!А другая моя бабушка, из города, меня к вере привела, тайно от мамы-члена партии крестила, много о Боге рассказывала.
— А тяга к музыке у Вас откуда?
— В деревне колядовать всегда ходила с ребятишками, меня очень все любили, я зажигалочка была. Папа мой был виртуоз-гармонист, его научил двоюродный брат из Новосёлки. Причем, даже в подпол его сажал, чтоб он там занимался, руку набивал. Нот не было, играли «с рук». А еще у моего папы был дядя, который хорошо играл на баяне и гармони, он пришел после войны ослепшим и потом выучился и преподавал в Иванове для слепых в музыкальном училище. Моя мама хорошо пела, плясунья была, я тоже в нее пошла – всегда любила плясать. Когда мне было лет шесть, на углу аптечного дома я по вечерам собирала детей из двора – они как раз приходили из садика, и мы в кругу пели частушки. В школе я тоже была активисткой: и санитаром была, и командиром звездочки, и в пионерской дружине заместителем председателя, комсоргом класса. Ходила во Дворец культуры в балетный кружок. Правда, во время занятий упала, и с балетом пришлось попрощаться. Перешла в кружок художественного слова, декламировала стихи на сцене.
— А когда же музыкальная школа в Вашей жизни появилась?
— Открылась она в 1959 году, мне тогда было шесть лет, и мы на тот момент уже переехали в дом 22 по улице Ленина, он почти напротив этой школы. И я бегала в школу, подружилась с директором Николаем Васильевичем Афонским, меня туда всегда пускали, я на фортепиано сама училась играть. И поскольку меня там все знали, говорят мне: приходи учиться. И я туда сама записалась. Прихожу домой, родителям говорю: «Я в школу записалась на фортепиано, вас директор вызывает». Родители растерялись: мы жили в маленькой комнате, пианино ставить было некуда, да и купить не на что. Мама предложила мне учиться играть на аккордеоне, он похож на пианино. А папа был категорически против: «Девчонка – на аккордеоне?! Пусть на врача идет!» Но я все равно остановилась на аккордеоне. Пошла к директору, объявила ему свой выбор. А он тоже растерялся: преподавателей на этот инструмент не было. На мое счастье в школу приехал Николай Иванович Бадерко, он был преподавателем на нескольких инструментах, кстати, был первым учителем у Игоря Крутого. Николай Иванович взял меня в ученицы, а преподаватель по баяну Павел Иванович Майоров нам помогал.
— Вам нравилось учиться? В подпол не сажали, чтоб руку набивать?
— Учились мы все «от и до». Я играла день и ночь. Родители немалые деньги за учебу отдавали – как могла их подвести? К тому же мне с таким трудом купили в Москве, в магазине «Лейпциг» дорогущий немецкий аккордеон «Вельтмейстер» — бабушка помогла с деньгами, родители сами бы не купили. Я помню запах этого аккордеона!.. От него оторваться было невозможно!

Юность

Музыкальную школу Галина Борисовна закончила, когда в основной школе училась в девятом классе. Конечно, ей захотелось учиться дальше, в училище. Но поступить туда было сложно – выпускники училища, приходя работать в музыкальные школы, получали очень хорошую зарплату. Поэтому был огромный конкурс. Преподаватели кольчугинской музыкальной школы Любовь Ивановна Захарова и Нина Сергеевна Бородулина стали помогать юной аккордеонистке, понимая, что девушка очень талантлива. Нина Сергеевна привезла Галю во Владимир, вместе они подтягивали сольфеджио, оттачивали программу.
— Аккордеонистов тогда брали два-три человека, этот инструмент не был особо популярен. И тем сложнее было поступить, преподавателей не было. Да, мне не хватало знаний по сольфеджио, по теории, но зато преподаватель Григорий Никитич Лавриненко похвалил: «Галя, как ты чувствуешь музыку, с тобой и заниматься не надо!». Я поступила, и возникла проблема: мне нужен концертный аккордеон. Родители и бабушка сложились деньгами и снова в магазине «Лейпциг» купили мне аккордеон, который был лучшим в музыкальном училище! Мама не хотела, чтобы я жила в общежитии. И мы случайно встретили на улице рядом с училищем женщину, которая сдала нам комнату. Я считаю, это был промысел Божий. Эта женщина относилась ко мне как к дочке, вечером после учебы встречала, научила хорошим манерам…
— Чем запомнились годы учебы?
— Учиться нравилось, из училища я до вечера не вылезала. Мы играли в оркестре русских народных инструментов, выступали. Но жили студенты-народники очень бедно. Денег не хватало не то, что на новую одежду, даже на еду. Около училища было кафе «Ландыш», там хлеб и горчица были бесплатно – это нас часто выручало. Чтобы подзаработать денег, мы с подружкой устроились на тракторный завод. Там к нам тоже отнеслись по-отечески, поставили на упаковку — заворачивать детали в промасленную бумагу и укладывать в тару. Мастер нас очень хвалил: «Девчонки, какие же вы молодцы!», а мы смеялись: «Как по нотам!». Деньги мы заработали, а вот руки никак не отмывались, и Григорий Никитич заметил, пришлось все ему рассказать. И вот как-то сижу я на лестничной клетке в училище, рядом с кабинетом директора, играю на аккордеоне. И вдруг дверь открывается, и секретарь строго кричит: «Галя Борисова, к директору!». Я подумала, меня будут выгонять из-за этого тракторного завода. Но директор Геннадий Михайлович Некрасов сказал мне: «С сегодняшнего дня ты там больше не работаешь. Я тебе даю двух учеников, будешь заниматься на дому!». Мне озвучили строгие условия, и я стала подрабатывать. Со временем я многое переняла от преподавателей, научилась хорошим манерам. Я была комсоргом группы, была в профкоме, а на четвертом курсе мне доверили работать в Ставровской школе преподавателем. Мама на окончание учебы купила мне красивейший бархатный костюм и лаковые туфли. На госэкзамен я вышла как куколка…

Любовь

Понятно, что такая бойкая, талантливая «куколка» не оставалась без внимания молодых людей. Во время выступления в воинской части Галя приглянулась одному офицеру, он стал ухаживать за девушкой, не скрывал самых серьезных намерений, очень понравился Галиным родителям, познакомил со своими, но сердце девушки не отозвалось. И она отказала завидному ухажеру. А потом, в Кольчугине, во время летних каникул на танцах познакомилась с простым пареньком Геной – он отслужил армию, работал в двадцатом цехе «Электрокабеля» наладчиком станков. Но первое свидание не случилось – они разминулись на улице, и Галя уехала учиться.
— А потом, через год, я снова приехала в город, пошла на День молодежи на массовое гуляние за Белой Речкой. Играл духовой оркестр, я с одной стороны стояла, а Гена – с другой. И мы узнали друг друга, вцепились глазами… Начали встречаться. Моя мама, которая работала мастером в двадцатом цехе, все про него узнала: из рабочей семьи, образования нет… И была категорически против наших встреч. А отец молчал. Меня отправили музыкальным работником в пионерский лагерь «Дубки», а Гена туда на мотоцикле ездил на пруд рыбачить. У ворот лагеря он и сделал мне предложение с букетом полевых цветов. Потом пришел к нам домой свататься, а мама – ни в какую, она даже отобрала у меня паспорт. И я на кухне отцу наврала, что беременная. Он побелел весь, позвал маму, велел отдать паспорт и сказал: «Свадьба будет у них! Она беременная!»
…На этом месте я лично представила сцену из какого-то советского фильма – не лишенного драматизма, но обязательно с хорошим финалом. И в истории этой любви был хороший финал. Свадьба состоялась – веселая, музыкальная, гуляли целую неделю. И беременность была, правда, чуть позже. Первенца назвали Владиком. Геннадий Михайлович поступил заочно учиться в культпросветучилище, он владел баяном, хорошо рисовал. Позже он поступил в высшую партийную школу при Университете. Два творческих человека, вопреки расхожему мнению, прекрасно ужились под одной крышей и стали не просто настоящей семьей, а творческим коллективом.

Творчество

Галина Борисовна стала работать в Детской музыкальной школе, ее почти сразу поставили завотделом народных инструментов. Она заочно закончила музыкальный факультет в Университете. А ее активность и энергия, так же, как в годы учебы, не знали границ.

— Я приехала в Кольчугино как Алла Пугачева! И Гене сказала: давай поставим здесь культуру на должный уровень. Мы вдвоем стали играть на свадьбах, культурно, со сценарием. Гена мой тогда уже стал работать на заводе художником-оформителем, он тоже был партийным и профсоюзным активистом, сотрудничал с краеведами, вместе с художником Олегом Петровичем Царьковым они разработали эскиз нашего герба, впервые на нем появился глухарь.

Я была Музой моего мужа, а он – моей. Я таких мужчин в жизни не видела. Но он не сберег себя – очень много работал. Сначала Гена пережил один инсульт, потом другой… К счастью, лет за десять до смерти Гены мы с ним обвенчались в Давыдовском храме, у отца Амвросия, который тоже был когда-то музыкантом, закончил консерваторию.
— Галина Борисовна, вы с мужем стояли у истоков создания легендарного кольчугинского клуба «Играй, гармонь». Расскажите об этом.
— У меня же папа гармонист, и мне всегда хотелось приподнять этих людей, показать их мастерство. Летом 1986 года мы с Геной стали ездить по деревням, искали гармонистов и баянистов через газету. Прослушала больше ста человек, а первый концерт «Играй, гармонь!» шел пять часов. В ДК был аншлаг, многие не попали в зал, и потом мы повторили его несколько раз. Клуб «Играй, гармонь!» жил 20 лет! Мне помогали и Галина Михайловна Дувалкина, и Ирина Витальевна Трухина, и Людмила Алексеевна Минкина. Это была отдушина для народа, наша истинная культура… В эти годы я начала писать песни, познакомилась с поэтессой Тамарой Ивановной Анисимовой, помогала популяризировать ее стихи. Она очень скромная была, а я другой человек, я – напор! Вместе с ветераном войны Марией Ильиничной Толстовой, Тамарой Ивановной Анисимовой, вокалисткой Евгенией Николаевной Афанасьевой мы составили агитбригаду и ездили по школам с патриотической программой. Мы были нарасхват!

Вообще, жизнь была очень насыщенной: я работала в сельских школах, в обществе «Знание», вела музыкальные кружки, объединения, занималась с инвалидами, работала в комиссии по аттестации программ ВИА, в жюри всевозможных конкурсов… Но основной и самой любимой работой было преподавание в музыкальной школе. Многие мои ученики добились больших успехов в музыке, например, Сергей Горшунов, заслуженный артист России. Все преподаватели народного отдела и руководитель духового оркестра – мои ученики. Очень рада, что до сих пор у меня есть набор в класс аккордеона. Вот в этом году мои ребятишки приняли участие в четырех конкурсах, привезли Дипломы лауреатов.

Профсоюз

Работа в должности руководителя райкома профсоюза работников культуры города и района требовала от Галины Борисовны не меньшего вдохновения и самоотдачи, чем музыкальная деятельность. Ей достались тяжелейшие девяностые годы, когда она помогала членам профсоюза и в правовых вопросах, и в снабжении продуктами, и с лечением в профилактории. Она отдала этой работе более 30 лет!
— Я не знаю, как меня хватало на эту работу! Видимо, руководитель обкома Любовь Ивановна Нефеденко увидела во мне этот потенциал. Она всегда меня поддерживала, приводила в пример. Я прошла высшую школу профсоюзов имени Шверника в Москве. Хорошие отношения были с отделом культуры, с горкомом партии, с руководством заводов. Многим работникам культуры мы тогда вручили медали «За доблестный труд», подписанные Михаилом Порфирьевичем Георгадзе, министерские грамоты, и тем самым помогли им в будущем получить статус ветеранов труда. Я, как профсоюзный лидер, во многом этому способствовала, ведь каждой грамоте всегда нужны ноги и руки. Но в моей работе приходилось сталкиваться и с интригами, и с человеческой подлостью. Кому-то не нравились мои лидерские качества. А я всегда старалась не изменять себе и не предавать людей. Никого не боялась и работала как зверь. И чем больше было сопротивления, тем больше я развивалась. А мой Ангел Хранитель всегда был рядом.

— И все же Вам пришлось оставить профсоюзную работу?
— Мне создали такие условия в коллективе, что я уже и сама решила уйти, да и ноги стали болеть. И я передала профсоюз Елене Кирилловой. В профсоюзе я работала честно и для людей. Была включена в Книгу почета, изданную обкомом профсоюза в 2014 году, в 2018 году обо мне написали в книге «И отзовутся наши имена», у меня много наград, в том числе правительственных.

Семья

— Мой девиз по жизни всегда был «Гореть, а не тлеть! Гореть не сгорая!». Я и родилась 23 декабря – сразу после Дня энергетика, как лампочка засветилась. Мои сыновья Владик и Дмитрий — энергетики, сноха Надя и внучка Настя — энергетики, в энергетическом институте в Москве учится внук Никита… И в жизни я всегда находила энергию для работы, творчества, для дома и огорода. Сейчас огородом уже не занимаюсь, вечерами много читаю православной литературы, по выходным и праздникам пою на клиросе в Свято-Успенском храме села Лялино. Ежегодно отдыхаю и лечусь в санатории – слава Богу, пенсия хорошая. Сыновья выросли, внуки тоже, мы всегда на связи. А дома рядом со мной кот Маркиз, ему 17 лет, я понимаю его язык, а он – мой, он очень культурный…

— Осталось научить его играть на аккордеоне!.. А если серьезно, то хотелось бы узнать, о чем вы думаете, глядя из окна.
— Я смотрю в ваше окно и вижу дом, где я родилась, мои окна. Я смотрю на улицу Ленина и с грустью вспоминаю, что здесь всегда был слышен и баян, и гармонь. Мечтаю, чтобы в нашей школе снова открыли класс баяна, у нас ведь есть талантливый баянист Евгений Петров – кому, как не ему, передавать свое мастерство детям! И не надо думать, что баян не популярен. Наш народ скоро проснется и соскучится по своей культуре. Я недавно была в одной компании, там сначала все под Алису танцевали, а потом я взяла в руки аккордеон, как давай играть наши песни, и народ так оживился!..