«Роддома заставили зарабатывать на родах. А потом удивляемся, что они закрываются». Секретарь Гиппократовского медицинского форума Инна Ямбулатова — о том, почему региональные чиновники экономят на роженицах и кто должен отвечать за закрытие роддомов.
В фокусе внимания автора материала, корреспондента «Московского комсомольца» Екатерины Сажневой – судьба Кольчугинского родильного отделения.
Роддомов становится меньше, а демографические задачи никто не отменял
К концу 2026-го года в России сложилась парадоксальная ситуация. На федеральном уровне повышение рождаемости объявлено одной из важнейших государственных задач, а в регионах тем временем продолжают закрываться роддома.
Этой осенью в Красноярске сотрудники роддомов №4 и №6 записали видеообращения к Владимиру Путину с просьбой остановить реорганизацию учреждений. Медики четвёртого роддома сообщили, что после объявления о предстоящих изменениях около 30% сотрудников уже уволились. Коллектив шестого заявил, что ежегодно принимает более двух тысяч родов.
В Кольчугине Владимирской области жители ещё в начале года собрали тысячи подписей в защиту родильного отделения. Однако отстоять полноценную помощь роженицам не удалось — весной 2026-го роддом закрыли, оставив койки для экстренных родов.
Региональные власти объясняют происходящее оптимизацией, концентрацией специалистов и повышением безопасности родов.
Но получается замкнутый круг: рождаемость падает — роддома закрывают. Роддома закрывают — жизнь молодых семей становится сложнее. Люди покидают родные места, рождаемость продолжает снижаться. А чиновники снова получают основания для новой оптимизации.
Почему государственное учреждение, где появляются на свет дети, вообще должно приносить прибыль? Кто отвечает за закрытие роддомов? И сколько их ещё должно исчезнуть, прежде чем экономию на родовспоможении признают угрозой демографической безопасности?
«Чиновник видит бюджет. А женщину он не видит»
— Инна Николаевна, государство требует повышать рождаемость, а региональные власти закрывают роддома. Причём даже в Красноярске, городе-миллионнике. Как такое возможно?
— Потому что региональный чиновник зачастую мыслит категориями годового бюджета. У него есть определённая сумма на здравоохранение, и он начинает считать: зачем содержать несколько учреждений, если можно всё собрать в одном перинатальном центре?
Он искренне считает, что принимает правильное решение с точки зрения экономии средств. В перинатальном центре современное оборудование, квалифицированные специалисты. А небольшие роддома, с его точки зрения, только расходуют бюджетные средства.
Проблемы регионов заключаются в том, что целеполагание отрасли заставляет думать «доходами», а не нуждами беременных женщин, которым теперь нужно добираться до женской консультации, а потом ещё три часа возвращаться. А если женщина работает? Если у неё уже есть дети, которых не с кем оставить?
— Но власти нередко объясняют закрытие роддомов именно заботой о безопасности. Говорят, что в крупном перинатальном центре лучше оборудование и больше опытных врачей. Разве это не разумно?
— Разумно, если вы обеспечили женщине возможность получить эту помощь. А если закрыли роддом и просто сказали: теперь езжайте в областной центр, — это не забота о безопасности. Это попытка при отсутствии средств продумать маршрутизацию.
Фактически получается, что женщине организационно получается проще прервать беременность, чем получить помощь, необходимую для её сохранения. Мы подгоняем человека под систему, а не создаем систему под нужды человека, а это в корне противоречит задачам, поставленным президентом — семьеориентированная среда.
«Роддом не магазин: мало покупателей — закрываем»
— Давайте посмотрим на ситуацию глазами губернатора. Рождаемость падает. В небольшом роддоме принимают всё меньше родов. При этом врачам надо платить зарплату, оборудование обновлять, здание содержать. Откуда брать деньги?
— Если чиновник рассматривает родовспоможение как коммерческую структуру, которая должна самостоятельно зарабатывать и окупаться, ему можно поставить большую жирную двойку. Потому что он мыслит как сотрудник корпорации, а не как государственный управленец.
Родовспоможение — стратегическая отрасль, которая работает на будущее страны. Сегодня вы потратили деньги на роддом. Завтра родился ребёнок. Через двадцать лет он станет работником, налогоплательщиком. И если сейчас ради экономии вы закрываете роддом, то не думаете о будущем собственного региона. Надо вернуть в управленческую культуру умение долгосрочного планирования и ответственности.
— Но ведь сами роддома работают в системе обязательного медицинского страхования. Получается, их заставили зарабатывать на родах?
— Фактически мы создали систему, в которой медицинское учреждение вынуждено соотносить объём оказанной помощи с поступающими средствами. Из средств ОМС учреждение оплачивает работу персонала, медикаменты, расходные материалы, предусмотренные тарифом расходы на оборудование и содержание имущества. Но роддом должен быть готов принимать роды круглосуточно. Даже если сегодня не приехала ни одна женщина, врачи должны находиться на месте, операционная должна быть готова. Нельзя сказать: сегодня у нас мало рожениц, поэтому акушеры, анестезиологи и неонатологи могут не выходить на работу.
При этом поступления зависят от количества оказанной помощи. Чем меньше родов, тем сложнее содержать учреждение. И вот региональный чиновник объявляет его неэффективным. Но неэффективным с какой точки зрения? Бухгалтерского баланса? А с точки зрения безопасности населения?
Мы заставили роддома зарабатывать на родах. А потом удивляемся, что они закрываются. Государство не может содержать роддом по принципу магазина: мало покупателей — закрываем торговую точку. Женщина не может отложить роды до тех пор, пока в её городе накопится достаточное количество рожениц для выполнения финансового плана.
— Тогда кто должен оплачивать содержание роддома, если поступлений по ОМС недостаточно?
— Прежде всего регион должен правильно расставлять бюджетные приоритеты. Губернатор имеет возможность поддерживать социально значимые направления, которые не дают немедленной экономической отдачи. Но необходимо и федеральное субсидирование. Причём не только оплаты конкретных родов, но и постоянной готовности учреждения оказать помощь. Ведь демография — общегосударственная задача. Странная получается ситуация: дети нужны всей России, а расходы на сохранение инфраструктуры ложатся на конкретный регион.
«Через десять лет у вас даже воровать будет не с чего!»
— Но почему губернатор должен тратить деньги на маленький роддом, если ему проще закрыть его, а рожениц отправить в соседний город?
— Потому что губернатор отвечает за будущее своего региона! Я иногда говорю чиновникам очень циничную вещь: если вы сейчас не позаботитесь о рождении детей, то через десять лет у вас даже воровать будет не с чего! Потому что бюджет будет сокращаться. Это грубо звучит? Да. Но если человек привык мыслить исключительно деньгами, давайте объясним ему проблему на понятном языке. Регионы, которые вкладывают средства в демографию и сохраняют инфраструктуру, должны иметь приоритет при федеральном субсидировании. А не так, что один регион вкладывается в будущее, другой экономит на детях, и оба оцениваются по одинаковым формальным показателям.
«Нет беременностей — нет абортов. Нет детей — нет младенческой смертности»
— В последние годы чиновники регулярно отчитываются о сокращении числа абортов. Это подаётся как достижение демографической политики. А вы считаете, что радоваться рано?
— Конечно, рано! Давайте посмотрим, что именно мы считаем. Нам говорят: количество абортов сократилось. Прекрасно. Но сколько у нас женщин репродуктивного возраста? Сколько беременностей вообще наступило? Как изменилось количество родов? Что происходит с бесплодием?
По материалам, которые мы анализировали, численность женщин репродуктивного возраста сократилась с 34,4 миллиона в 2018 году до 33,7 миллиона в 2024-м. А число беременностей, закончившихся родами, уменьшилось с 1 миллиона 335,4 тысячи в 2020 году до 1 миллиона 118,1 тысячи в 2024-м. При этом отмечается рост распространённости бесплодия. И вот на таком фоне нам демонстрируют снижение абсолютного количества абортов как самостоятельное достижение. Но если беременностей становится меньше, то и абортов в абсолютном выражении может становиться меньше. Не обязательно потому, что женщины чаще сохраняют беременность. Нужно анализировать соотношение абортов и беременностей, учитывать показатели бесплодия и количество родов. Иначе мы сами себя обманываем.
Можно довести эту логику до абсурда. Нет беременностей — нет абортов. Нет родов — нет материнской и младенческой смертности. Нет детей — нет проблем с детским здравоохранением. Можно отчитаться о прекрасных показателях! Только вот людей не будет.
— Вы анализировали также эффективность ЭКО. Как это связано с закрытием роддомов?
— Здесь тот же вопрос: что именно государство считает результатом? По представленным данным, в 2023 году за счёт ОМС было оплачено 92 826 циклов ЭКО. При этом 18 088 циклов завершились госпитализацией для родоразрешения — около 20 процентов.
Средняя частота наступления беременности на цикл указывается на уровне 27 процентов. Но наступление беременности и рождение ребёнка — разные показатели.
Стоимость одной процедуры ЭКО по ОМС в представленных расчётах составляет около 100 тысяч рублей, а комплекса процедур может достигать 500 тысяч.
Я не говорю, что эти расходы нужно сокращать. Наоборот, государство должно помогать людям преодолевать бесплодие. Но необходимо оценивать конечные результаты, а не только количество оплаченных процедур. И если государство выделяет значительные средства на лечение бесплодия, а одновременно в регионах закрываются родильные отделения, возникает вопрос о согласованности демографической политики.
«Вместо роддома оставили несколько коек. А кто повезёт роженицу?»
— Вернёмся к Кольчугину. Там полноценное родильное отделение заменили возможностью экстренной помощи. До Владимира, по словам местных жителей, около 120 километров. Но в небольшом городе всего несколько машин скорой помощи. Если одну постоянно использовать для перевозки рожениц, что останется другим пациентам?
— Это и есть вопрос ответственности органов здравоохранения и местной власти. Нельзя закрывать учреждение, не просчитав последствия для всей системы медицинской помощи. Если вы изменили маршрутизацию беременных, то обязаны обеспечить транспортную доступность, необходимое количество машин, специалистов, возможность экстренной помощи. А не просто закрыть отделение и отчитаться об экономии.
— В Кольчугине люди писали обращения, собирали подписи, протестовали. Но чиновников это не остановило.
— Потому что недостаточно прописаны механизмы ответственности за такие решения. За нарушение финансовой дисциплины ответственность существует. А за то, что разрушили систему помощи населению. Где прокурорский надзор? Где механизм проверки подобных решений? Где персональная ответственность должностных лиц? Я считаю, что здесь должны быть предусмотрены реальные санкции — вплоть до административной и, при наличии соответствующих оснований, уголовной ответственности, с запретом занимать определённые должности. Причём это касается и депутатов, которые обязаны представлять интересы своих избирателей. Если человек не умеет управлять социальной сферой, если считает, что его задача — исключительно сокращать расходы, я считаю, ему не место на государственной службе.
«Если роддом невозможно сохранить, не превращайте его в пустое здание»
— Предположим, в регионе действительно недостаточно родов, чтобы содержать полноценный стационар. Есть ли компромисс?
— Мы предлагаем не уничтожать эту инфраструктуру. Разрабатывается идея преобразования таких учреждений в центры охраны материнства и детства.
Там можно сохранить женскую консультацию, организовать сопровождение беременности, помощь женщинам с угрозой её прерывания, консультации по грудному вскармливанию, педиатрическую поддержку, послеродовое сопровождение. Часть акушерского персонала можно переобучить и сохранить в системе.
Финансирование может быть смешанным: часть средств — из системы здравоохранения, часть — из социального бюджета.
Насколько мне известно, идея получила поддержку и рассматривается в ведомствах. Но как она будет реализована на практике, мы пока не знаем.
Справка
Кольчугино, Владимирская область. Жители почти 40-тысячного города собрали более семи тысяч подписей против закрытия полноценного родильного отделения. Обращения направлялись президенту, депутатам, в Следственный комитет и прокуратуру. В феврале 2026 года администрация президента сообщила о запросе документов для рассмотрения жалобы.
Несмотря на протесты, родильное отделение было реорганизовано. Женщинам предложили рожать в других медицинских учреждениях региона, сохранив на месте возможность оказания экстренной помощи.
Екатерина Сажнева, «Московский комсомолец», 04.11.2026г







